Материнское чувство вины. Что за этим стоит?

Что такое вина? Это злость на собственные действия и страх наказания
Вина трактуется, как чувство вследствии действия, которое принесло (приносит) вред или разрушение другому человеку. Это разрушение может быть реальным, а может – только предполагаемым. Материнское чувство вины я бы отнесла к отдельной сфере, требующей бережного и заботливого сопровождения специалиста.

Как правило, материнское чувство вины редко имеет связь с реальной ситуацией, и причинения вреда своему ребенку. В работе с мамами, испытывающими это чувство к своему ребенку, я убедилась, что объем эмоций редко соответствует реальной ситуации. При этом он указывает на большой пласт скрытых внутренних процессов. Урон, который наносит это чувство нашей жизни, взаимоотношениям с нашими детьми и близким настолько же велик насколько и неосознан.

Изначально вина использовалась социумом для того, чтобы регулировать нежелательное поведение человека, в том числе и с ребенком. Также, как при переживании стыда, в чувстве вины есть осуждающая значимая фигура, которая злилась на деятельность ребенка, наказывала его и обучила его быть виноватым при определенных действиях. В дальнейшем человек сам испытывает вину для остановки своих действий. Среда, обвиняя, может манипулировать человеком через вину.

Вина останавливает текущее действие и энергию незавершенного действия перенаправляет на завершение ситуации, т.е. предполагает просьбу о прощении за причиненный вред, принятие наказания, искупление и возмещение этого вреда, получение прощения и продолжение отношений.

Вина возможна только в зоне ответственности человека. Вина растворяется в прощении от другого, восстановлении и признания границ.

В случае с материнским чувством вины это еще более глубокое и сложное чувство. Оно обычно принимает токсичный и саморазрушающий характер. В нем много глубоких слоев, которые мы рассмотрим ниже.

Вина – это гнев направленный вовнутрь. Но на кого на самом деле мы злимся?
Чувство вины имеет под собой много уровней. В первую очередь это выработанный, понятный и уже вошедший в привычку сценарий поведения.

Но есть и другая сторона: материнское чувство вины рождается из внутреннего расщепления и постоянной борьбы между раненым внутренним ребенком и мамой (внутренний ребенок судит маму). Там, в далеком детстве, мы создавали образ идеальной мамы, и каждый раз, когда действия нашей реальной мамы причиняли нам боль, в нас рождался и подкреплялся образ идеальной мамы. Какой мамы мне недоставало, какая мама была бы лучшей для меня?

Чувство вины у женщины перед своим ребенком – индикатор того, что в детстве у нее было много непереваренной боли, много обиды на свою маму. А обида – это невыраженный гнев. И теперь, каждый раз совершая что-либо, что идет вразрез с моим видением идеальной мамы, я испытываю вину. Почему?

Во мне нет ничего, чего не было бы в моей маме. И одновременно во мне есть и реальная мама, к которой у меня много детских претензий и боли. А еще есть тот же внутренний ребенок, который испытывает эту боль, который винит маму. Также во мне есть созданный мной детский образ идеальной мамы, который для меня остается недостижимым.

Почему он недостижим, этот намечтанный образ «идеальной» мамы? Потому, что для того, чтобы его достичь, мне нужно убить в себе важную часть себя – «реальную» маму в себе. А это невозможно. И тогда меня разрывает из-за вечного бега за вымышленным «идеальным» образом и реальной мамой, которую мой внутренний ребенок судит, которая всегда недостаточно хороша.

Тут и запускается процесс саморазрушения. Тут берет начало игра в Жертву-Агрессора. Тут рождается нескончаемая внутренняя борьба, которая съедает огромное количество сил и энергии, данные нам для насыщенной, наполненной жизни.

Проход здесь в том, чтобы повернуться к своей маме и признать, что все так, как оно было. Сдаться той боли, которая была, позволить себе освободить ее и дожить. Это путь не одного дня, но с таким намерением мы можем прийти в точку освобождения, принятия своего детства таким, каким оно действительно было.

Это может случиться с благодарностью и, возможно, со светлой печалью. В этой точке может родиться мир с собой и сострадание к себе. Здесь приходит позволение себе быть той мамой, которой я могу быть в данный момент.

Еще один подвох в чувстве вины кроется в том, что вина предполагает прощение, искупление и наказание. Но прощение от своего собственного ребенка получить невозможно. Ведь в этом случае мы ставим его в позицию большего. Тот, кто прощает становится большим по отношению к нам, он берет ответственность за случившееся и снимает ответственность с нас. Тот, кто прощает, берет на себя регулирование наших эмоций, помогает нам переварить непереносимое, взяв часть этого на себя.

Если мы просим прощения у своего ребенка, пытаясь облегчить наши чувства, мы смещаемся с нашего системного места и ставим своего ребенка в позицию нашего родителя. Эта – та точка, где нарушается порядок, где ребенок смещается со своего места, где теряется здоровая связь, где ребенок входит в переплетение с бабушкой, берет то тяжелое, что его мама недопрожила со своей мамой. Сценарий повторяется, цикл начинается заново. Это длится, пока кто-то не остановит это колесо и не повернется наконец к своим родителям с искренним намерением принять все как было, поблагодарить за то, что это было именно так. Это – точка входа в истинное знакомство с собой, в освобождение и познание своей безграничной внутренней вселенной.